B.П. Жук, Медсестра-пулеметчица Елена Лосева

МЕДСЕСТРА-ПУЛЕМЕТЧИЦА ЕЛЕНА ЛОСЕВА

Гвардии подполковник запаса Т. Андриевич в своем письме в газету «Черкаська правда» писал:

«На одной из художественных выставок в Москве я увидел небольшой, потемневший от времени рисунок. На нем была изображена девушка возле станкового пуле­мета - в темном берете со звездочкой. Пальцы ее креп­ко сжимали рукоятку «максима», взгляд устремлен впе­ред. Из подписи узнал, что это рисунок народного худож­ника СССР Н. Н. Жукова.

Лицо девушки показалось знакомым. К счастью, на обратной стороне рисунка оказалась надпись, сделанная художником в 1947 году: «Гвардии рядовой Елена Серге­евна Лосева - пулеметчица 288-го гвардейского стрелко­вого полка 94-й гвардейской дивизии. 1923 года рожде­ния. Член ВЛКСМ».

Да, это была прославленная девушка-воин из нашей дивизии.

Фашистские танки, окутанные густым дымом, упрямо ползли на высоту. За ними двигались фигуры в черно-зеленых мундирах.

Лаврин сплюнул:

- Подходите, подходите, господа эсэсовцы... Это вам не по сельским закоулкам воевать...- С яростью хлест­нул длинной пулеметной очередью. Заработали другие пулеметы. Затахкали винтовки.

Орудия били прямой наводкой.

Вот уже вспыхнул один танк. Второй...

Но другие ползли и ползли...

Вот первый достиг окопа, где находился Педченко. Крутанулся и пополз дальше - к артиллеристам, на ходу разворачивавшим орудие. Мгновение - и... Из разворо­ченного окопа показалась рука, потом голова... И, тяжело припадая на левую ногу, догоняя танк, бежал Педченко.

За несколько шагов до него размахнулся, бросил связ­ку гранат. Взрыв. Танк, фыркнув, остановился: звякнула гусеница.

Педченко в изнеможении повалился в полузасыпан­ную воронку.

Здесь его и нашла медсестра Елена.

-  Милая девушка... Мне уже ничего не нужно... Ко­нец...

-  Вы, дяденька, будете жить... Обязательно... Перевязка была долгой и сложной. Но Елена утеша­ла, как могла.

А потом ползла с ним через все поле, по снегу, из­рытому взрывами, гусеницами танков.

Серебристая полынь, еще совсем недавно покрытая инеем, почернела. И колыхалась, будто от ветра: ее зим­нее спокойствие нарушали ползущие в тыл раненые, па­давшие то здесь, то там осколки.

-  Добраться бы к той полыни,- думала Елена.

-  Милая девочка...- шептали иссушенные жаждой уста.- Спасибо, доченька. Но это напрасно...

Мороз захватывал дух. Взрывы поднимали столбы земли. А она все выносила из-под огня тяжелораненых. Накладывала повязки, останавливала кровь, спасала жизнь.

Вздыбивал ась земля. Плавился камень. Скручивался и разлетался на осколки металл.

И, казалось, не будет этому ни конца, ни края.

Волна за волной шли атакующие. Под Юрковкой фа­шисты делали все, чтобы прорвать фронт и дать возмож­ность окруженным выйти из «котла». Бросали в бой тан­ки... И они ползли, как хищные звери, яростно выплевы­вая огонь.

Вот восемь машин прорвались сквозь поредевшие ря­ды 288-го гвардейского полка.

-  По пехоте, по пехоте - огонь! - пронеслось над окопами.

И немецких автоматчиков, двигавшихся вслед за тан­ками, накрыли пулеметные очереди.

Гитлеровцы залегли. А потом, не выдержав огня, снова откатились назад...

Вдруг на правом фланге замолк пулемет. Неожидан­ная тишина поразила Елену, что-то, наверное, не так. Где-то ослабла оборона.

Это почувствовали и фашисты.

Пригибаясь, гитлеровцы оврагом бросились на пра­вый фланг.

Пулемет молчал. Еще мгновение - и вражеская пе­хота вклинится в оборону... И тогда...

Трудно представить, что будет тогда. Пулемет зани­мал господствующую высоту. Он мог обстреливать от­сюда все...

Секунда, вторая. Поняла, в чем дело. Быстрее к пу­лемету!

Пятьдесят, тридцать метров...

И почти столько же осталось и фашистам...

Елена поднялась во весь рост и рывком пробежала эту тридцатиметровую полосу. Пули шелестели в полы­ни... Что-то обожгло ногу...

Лихорадочно схватилась за гашетку пулемета - ив упор пустила длинную очередь...

Гитлеровец, уже находившийся в пяти метрах от око­па, неуклюже взмахнул руками, оседая вниз, и влился пальцами в почерневший от взрывов мерзлый снег...

А она строчила, строчила... И падали серо-зеленые фигуры. Когда в прицеле пулемета уже не было никого, Елена оглянулась. Рядом лежит с пробитым виском мо­лодой пулеметчик. Немного дальше его побратим исте­кает кровью.

Вгляделась и узнала - это был Вадим Петренко. Бро­силась к нему. Может быть, еще не поздно. Ведь из-под самой Волги они прошли вместе. Мгновенно нахлынули воспоминания.

...Враг подошел к Сталинграду. Город пылал. В один из суровых дней в горвоенкомат зашла белокурая ху­денькая девушка. Она упорно добивалась, чтобы ее при­нял военком.

- Я комсомолка,- сказала ему,- Позавчера пришла похоронная. Фашисты убили моего брата, пулеметчика. Примите меня в армию. Хочу отомстить за него.

Военком внимательно выслушал. Но, посмотрев на хрупкую девушку, твердо сказал:

-  Нет. Тяжело вам будет на фронте. Вы еще такая юная!

-  Поймите, я - сталинградка.

Через несколько дней дочь сталинградского рабочего Елена Лосева прибыла в воинскую часть.

Тогда еще никто не знал, что эта скромная, застен­чивая девушка станет храбрым воином. Не думал об этом и командир роты, весело вглядываясь в синие глаза Елены.

- Ну что, писарем пойдешь? - спросил.

- Нет.

- Тогда, будешь санитаркой.

-  Я очень прошу послать меня в пулеметный расчет. Командир засмеялся:

- Нет, это специальность нашего брата... Это самая тяжелая специальность, голубка.

- Что это вы все завели: тяжело, тяжело... У меня брат погиб. Пулеметчиком был. Думаете, это пережить легко? А как же Анка-пулеметчица у Чапаева? А как Ва­лентина Гризодубова летает? - не сдавалась девушка.

-  Так то ж Анка, а то ты... Елена своего добилась.

Взяли ее в пулеметный расчет, подносить ленты к пу­лемету.

В перерывах между боями осваивала оружие. Охотно помогали ей опытные воины, особенно этот молоденький парнишка из-под Полтавы, Петренко.

Волга. Северский Донец...

А вскоре о ней уже писала фронтовая газета:

«Шел жестокий бой на берегах Донца. В тяжелую минуту вражеской атаки одновременно были тяжело ра­нены оба пулеметчика. «Максим» замолк. Еще мгновение тому прижатые к земле гитлеровцы поднялись во весь рост, злобно застрочили из автоматов и лавиной двину­лись на наши окопы.

-  Не пройдете, гады! - выкрикнула девушка. Она залегла за пулемет, передвинула ленту, и через секунду «максим» грозно застрочил, кося обозленных фашистов. Враг откатился, но ненадолго. Через несколько минут большая группа гитлеровцев снова двинулась на окоп Елены. Но тщетно. Елена била без промаха. У нее было достаточно патронов в лентах и ненависти в сердце. Она помнила брата, помнила родной город, разрушенный врагом... Более тридцати гитлеровцев уничтожила Елена в этом поединке. Враг не прошел. А после боя мы снова увидели прежнюю Елену: обычную, простую, с улыбкой на юном лице».

Вскоре за этот бой Елена была награждена орденом Красной Звезды.

А однажды ее вызвали в штаб. Пришла она туда с перевязанным горлом: простудилась.

Командир полка сказал, что к ним из Москвы прибыл художник, лауреат Государственной премии Н. Н. Жу­ков. Он пишет портреты лучших воинов для серии «Они защищают Родину». Командование решило, что ей, ге­роине-пулеметчице, также место среди них.

Николай Николаевич, спокойный, внимательный, рас­спросил ее о жизни, родителях, о том, как ей удалось отразить контратаки гитлеровцев. Потом попросил за­нять место у пулемета, как было в бою. Он и нарисовал портрет Елены.

Такой, как она была. Простой, застенчивой, мужест­венной.

Потом ранение. Контузия. Курсы медсестер. Возвра­щение в свою 94-ю гвардейскую дивизию...

И вот снова, как и тогда, на берегу Донца. И снова пулемет Вадима.

Елена быстро начала перевязывать раненого. Вдруг взрыв... Еще один. И вслед - команда на чужом языке.

-  Форвертс! Форвертс! - донеслось снизу. Из оврага снова двинула лавина эсэсовцев... Густые ленты пуль навсегда пришивали к земле по­лынь...

Солнце качалось красное-красное.

-  Форвертс! Форвертс! - кричал офицер с эмблемой черепа на рукаве.

Впереди и немного левее двигалась стальная гора: лязгая гусеницами, громада ползла прямо на окоп... Еле­на быстро стянула с бруствера «максим», прикрыла его своим телом. Над окопом промелькнула черная тень. Пахло теплом и гарью. Посыпалась земля. И танк устремился дальше.

Девушка с трудом вытащила пулемет, и окоп снова ожил. Гитлеровцы откатились назад, в долину.

-  Не прошли и не пройдете! - и посылала очередь за очередью. За брата, за сожженные села...

...Вот пожелтевшие страницы донесения начальника политотдела 94-й гвардейской дивизии подполковника С. В. Кузовкова:

«...Мина, разорвавшаяся рядом, присыпала Елену зем­лей. Пулемет умолк. Когда девушка пришла в себя, фа­шисты снова находились в нескольких десятках метров. Она видела их перекошенные от ярости и страха лица... Девушка приподнялась и последним усилием нажала на гашетку. Пулемет заговорил... Атака фашистов снова бы­ла отражена...»

И воспоминания И. А. Позняка, командира орудия, которое било прямой наводкой:

«Мужество Елены фактически решило тогда судьбу боя... Она отсекла пехоту, которая вот-вот должна была ворваться в расположение орудийных расчетов...

Вдохновленные ее бесстрашием, бойцы открыли ура­ганный огонь. Орудия расстреливали танки.

В разгаре сражения мы не заметили, как внезапно из оврага выскочил танк и на большой скорости помчал прямо на окоп Елены.

-  Ложись! - выкрикнул кто-то.

Но Елена не слыхала. Через несколько секунд я раз­вернул орудие и прямой наводкой подбил танк... Но... он уже сделал свое черное дело.

- Наша медсестра погибла!

- За Елену, за Украину! За нашу землю... Бойцы бросились в атаку.

Гитлеровцы в панике бежали, устилая землю трупами.

- За Елену!

- За сестричку!

Степью катился гнев, шла наша огненная ненависть...

В листовке политотдела, посвященной Елене Лосевой, говорилось: «Товарищ! Ты идешь в бой. Если будет тя­жело, если твои силы исчерпаются, вспомни нашу бес­страшную Елену и будь таким храбрым, как она, славная дочь Сталинграда».

Это было здесь, под Юрковкой, где ныне подымают­ся ввысь, как крылья, ажурные сплетения моста, где как по команде выстроились стройные тополя... Это было здесь, на земле, воспетой Тарасом Шевченке, где ныне переливается волнами пшеницы широкая, привольная степь...

Тихо-тихо о чем-то шепчет над братской могилой то­поль. Это он в степи широкой о смелых песни слагает.

И шепчет он о девушке-комсомолке из-под Сталинграда^, о девушке Елене Лосевой - простой, милой, не успевшей еще полюбить. О девушке, отдавшей свою жизнь, чтобы другие любили, чтобы никогда черные кресты не закрывали солнца. Шепчет тополь. Потихоньку разговаривает с полем. И над городом молодым несется легенда о мужестве и отваге медсестры.

Write a comment

  • Required fields are marked with *.

If you have trouble reading the code, click on the code itself to generate a new random code.
 
 Последние фотографии Леонида Горбенко

   Леонид Горбенко с друзьями в день своего 70-летия
24.12.
2011
Открыт памятникНа старом кладбище увековечен образ первого всенародного губернатора
10.08.
2010
Батяня ушёл из жизниЕго преждевременная кончина стала тяжелой утратой
10.07.
2010
Реабилитирован. Решение суда вступило в законную силу С благодарностью и наилучшими пожеланиями судьям
30.01.
2010
Леонид Горбенко награжден медалью Совета Федерации 70-75% предложений Парламента отправлялись из Совета Федерации на доработку. Сейчас все там единогласно