С.С. Смирнов, писатель, бывший редактор армейской газеты «Мужество»

РАЗГРОМ 

с.С. Смирнов, писатель, бывший редактор армейской газеты «Мужество»Наступила развязка корсуньской трагедии. Окружен­ные войска врага доживали последние часы.

Битва гремела теперь не только по всей окружности кольца, но и по всей его глубине, на всех промежуточ­ных рубежах. Пехотинцы Меркулова, как и раньше, сра­жались в районе Комаровки, хотя за их спиной все еще продолжалась схватка за Почапинский рубеж. Возле Хильков держали оборону казаки Селиванова, хотя от­дельные отряды врага местами просочились сквозь их боевую линию и, обойдя Петровскую Гуту, подходили к району Журжинцев.

Это были части второй, самой многочисленной колон­ны окруженных. Она начала свое наступление почти од­новременно с тем, как первая колонна своими эсэсов­скими авангардами атаковала пехоту Меркулова вблизи Комаровки. Путь ее лежал западнее - она должна была пройти между Комаровкой и Хильками, миновать Хижинцы и Журжинцы и пробиться к соседнему с Лысянкой поселку «Жовтень», где предусматривалась ее встреча с танками Хубе.

Но едва голова колонны выступила из Шендеровки, как ее авангарды были остановлены между Хильками и Комаровкой, где залегли пехотинцы Трофименко и каза­ки Селиванова. Завязался продолжительный бой, длив­шийся до рассвета.

Под покровом темноты небольшим отрядам против­ника удалось проскочить сквозь этот рубеж, и около тысячи немцев к утру оказались невдалеке от Журжинцев. Сразу они выслали вперед разведку, чтобы устано­вить связь с танкистами Хубе в поселке «Жовтень». Раз­ведчики проникли туда, но принесли неутешительные вести - в поселке немецких танков не было и в помине, там наготове стояли танкисты Ротмистрова.

Эта весть ошеломила немецких солдат и, когда они увидели советские танки, ранее прорвавшийся отряд фа­шистов поспешно откатился назад и снова оказался в ко­лонне своих войск, которые вели безуспешный бой меж­ду Хильками и Комаровкой.

К северу же, в тылу атакующих колонн, с первыми проблесками рассвета, также загремело сражение. Это начали свое наступление стрелковые части полковника Горобца, штурмуя вместе с танкистами Стеблев и Шендеровку.

Арьергарды противника в Стеблеве, прикрывавшие тыл окруженных, были сразу же смяты и отброшены к югу. Преследуя их по пятам, танки с пехотой на броне ворвались в Шендеровку.

Немцы пытались любой ценой удержать село, и на­шей пехоте с большими трудностями пришлось отвоевы­вать улицы, забитые боевой техникой и машинами. Со­ветские танки, объезжая загроможденные дороги пере­улками, дворами, огородами, подавляя огонь вражеских орудий, постепенно приближались к южной окраине села.

Она была запружена уцелевшими немецкими маши­нами и обозами, ожидавшими результатов боя возле Комаровки и Хильков, чтобы сразу рвануться в прорыв вслед за ударными частями своей колонны. Они ожида­ли уже несколько часов, ио, хотя грохот сражения на юге все время усиливался, войска и обозы, сплошной лентой вытянувшиеся по дороге на Комаровку и Хильки, стояли без движения. С поля боя поступали тревожные вести, передававшиеся по этой живой цепи, о том, что части прорыва встретили сильный огонь русских и про­двинуться им не удастся. Сзади же все ближе звучали орудийные залпы и все явственней слышались автомат­ные очереди.

Советские танки появились совершенно неожиданно. Четырехорудийная немецкая батарея, стоявшая недале­ко от дороги, под деревьями, не успела даже открыть огонь. Впереди мчалась машина, управляемая сержантом Швецовым. Раньше чем немецкие артиллеристы успели заложить снаряд, танк Швецова тяжело перевалил через бруствер орудийного окопа, за ним последовали осталь­ные наши машины. За'несколько секунд все четыре ору­дия были раздавлены, и танки вынеслись на дорогу, уни­чтожая все на своем пути.

Удар с тыла сразу же сдвинул с места всю фашист­скую колонну, растянувшуюся на несколько километров, На дороге творилось что-то невероятное. Сзади масса людей, повозок, машин рвалась вперед, яростно напирая на тех, кто преграждал им путь. Передние еще не зная, в чем дело, оказывали сопротивление этому натиску, но не могли сдержать его. Грузовики и повозки наезжали на людей, сталкивались, образовывали пробку, солдаты в панике стремились укрыться от огня советских танков.

Колонна потеряла какой бы то ни было порядок, рас­сыпалась, разлилась по полю. Группы солдат в панике бросились прочь от Шендеровки к Комаровке и Хилькам, где вело бой ядро их колонны. Танки преследовали беглецов, подгоняя их огнем. В километре от Комаровки до начала садов Хильков, спускавшихся с далекого при­горка, вдаль и вширь раскинулось большое поле, укры­тое холмами, изрезанное оврагами. Местные жители на­зывают его Войковым полем.

В это холодное утро 17 февраля 1944 года Бойковое поле стало центром всей Корсунь-Шевченковской бит­вы. На его просторах, затянутых густой, клубящейся пе­леной бурана, скопилась вся масса окруженных немец­ких войск. Здесь вели бой ударные отряды второй ко­лонны, отчаянно и безуспешно пытавшиеся пробить себе путь на юг. Здесь, в снежном мраке, метались, спасаясь от огня, жалкие остатки разгромленной первой колонны, не помышлявшие уже об организованном сопротивлении, но еще тешившие себя надеждой найти какую-нибудь щель в огненном кольце, всюду преграждавшем дорогу к Лысянке. Сюда же, преследуемые танками, бросились от Шендеровки обозы. Машины и повозки растекались по всему полю, с неимоверными усилиями пробираясь по глубокому снегу.

Белые вихри бурана скрывали все вокруг. Лишь на расстоянии нескольких шагов можно было различить что-нибудь. Эта белая темень мешавшая видеть всю картину боя, намного увеличивала панику. Потеряв вся­кую ориентировку, бессмысленно бросаясь то в одну, то в другую сторону, толпы мерзнувших, загрузающих в снегу солдат, сотни повозок и машин вслепую кружи­ли по полю, толкаясь, натыкаясь на пулеметный огонь, попадая под артиллерийские налеты, скапливаясь в до­линах, куда реже залетали снаряды и мины и где не так чувствительно жгло ледяное дыхание бурана.

Иногда откуда-то доносился протяжный крик атакую­щей пехоты, сразу заглушавшийся дробной трескотней ружейно-пулеметной перестрелки. Со всех сторон разда­вались вопли и стоны раненых, умолявших о спасении. Сквозь свист'бурана то и дело прорывался протяжный вой снарядов, замиравший на низкой ноте и заканчиваю­щийся звонким грохотом разрыва. И, перекрывая все эти звуки, тяжело и мощно гудела вокруг канонада.

Этот гул нарастал с ночи, по мере расширения фрон­та сражения, по мере того, как, подходя к полю боя, в схватку вступали все новые и новые силы. От громовых перекатов вздрагивали ближние холмы, стремительный ветер доносил грохот боя к Лысянке, где к нему с тре­вогой прислушивались солдаты дивизий Хубе, зная, что гам, на севере, происходит развязка корсуньской траге­дии. Этот далекий гром слышали Шпола и Смела, Канев и приднепровские села. Здесь же, на Бойковом поле, обреченным на гибель, почти сумасшедшим солдатам Штеммермана этот все нарастающий, раздирающий нер­вы грохот и в самом деле казался ревущей трубой страш­ного суда, предвещающею конец света.

Между тем за огненной линией, опоясавшей Бойковое поле, заканчивались приготовления к последнему смер­тельному удару. К восточному краю поля подходили наши танковые колонны. Со стороны Новой Буды и Ко­маровки к месту боя продвигались казачьи эскадроны селивановиев.

Последние судорожные усилия прилагал враг, чтобы проторить себе путь через огненное кольцо. Остатки отрядов прорыва бросились в новую атаку по всему юж­ному краю Бойкового поля. И сразу в тылу атакующих разнесся слух о том, что оборона русских прорвана. Со всех концов поля на юг ринулись толпы солдат, поток машин и повозок.

В эту минуту с командного пункта генерала Конева был передан условный сигнал. На башне головной ма­шины танкового соединения командир махнул флажком. Сигнал, передававшийся от одного танка к другому, как электрическая искра, пробежал по всей этой стальной цепочке. Одновременно гневно заревели сотни моторов, и стальная волна с глухим гудением накатилась на затя­нутое бураном поле.

С другой же стороны Бойкового поля почти в этот же момент перед неподвижно замершим строем конников командир донской казачьей части, полковник Мороз, поднявшись на стременах, выхватил из ножен саблю. Блестящий клинок со свистом описал круг над головой полковника, и стройный гнедой конь Мороза, вздрогнув от резкого толчка шпор, птицей бросился вниз по скло­ну холма. И сразу свистнули в воздухе сотни клинков, и, разворачиваясь в атакующую цепь, с раскатистым «ура», казачьи эскадроны понеслись за своим командиром.

Слух о прорыве немецких авангардов оказался лож­ным. На южной части поля поток солдат, ринувшихся из тыла, столкнулся с отступающими после неудачной атаки цепями пехотинцев, за которыми по пятам катился огнен­ный вал советской артиллерии. Автоматчики, только что вышедшие из сражения, и тыловики, бросившие свое не­нужное оружие, охваченные паникой обозники и ищу­щие спасения раненые - все это смешалось в одну хаоти­ческую многотысячную толпу, которую сразу накрыла волна артиллерийского огня. Толпа тяжело метнулась обратно, пытаясь спастись от ливня снарядов.

И тогда слева, со стороны Журжинец, послышался глухой, однообразный шум - рокот сотен моторов, уси­ливавшийся с каждой минутой. Тревожно прислушиваясь, толпа на мгновение остановилась. Рокот превратился в тяжелый рев, который, казалось, поглотил все другие звуки. Впереди, в белом снежном тумане, смутно про­ступали контуры громоздких машин.

- Панцерн! Панцерн! - прокотилось по толпе.

Танки, уже распознав за пеленой снега темную массу солдат, открыли огонь. И все то, что осталось от обеих немецких колонн, увидев стальную стену, неудержимо надвигающуюся и выбрасывающую снопы огня, превра­тилось в паническое стадо. С криками ужаса, толкаясь, падая, давя друг друга, толпа солдат бросилась удирать от танков к противоположному концу поля.

Оттуда же, навстречу им, во всю широту поля, бы­стро приближаясь, нарастало русское «ура» и доносился странный частый топот. И вдруг у кого-то из удирающих вырвался полный страха и отчаяния крик: - Казак! Казак!

Наперерез снежным волнам бурана, прямо на обезу­мевшую толпу солдат неслась сплошная казачья лавина. Победоносный ликующий клич гремел в рядах конников, увидевших врага, тяжело храпели лошади, уже охвачен­ные азартом боя, и поднятые вверх клинки, поблескивая, засверкали над красноверхими папахами.

Казаки ворвались в толпу и началась сеча. Кавалери­сты рубали врага так же, как когда-то на этих полях ру­бали польских шляхтичей запорожцы Богдана Хмельни­цкого, как несколько десятков лет тому назад рубали махновцев конные полки Буденного. Свистели окровав­ленные клинки, лошади топтали копытами трупы, и ты­сячи солдат в зеленых шинелях метались по полю. С востока на них неудержимо надвигалась стальная гро­мада танков, будто тяжелым прессом оттесняя их на дру­гой конец поля, где мелькали казачьи клинки.

Последняя воля к бою, последняя надежда на спасе­ние были развеяны в прах этим двойным ударом танков и конницы. Остатки немецких колонн под этим ударом окончательно утратили всякие следы военной организо­ванности и сразу превратились в беспомощную толпу обессиленных, морально разбитых, полусумасшедших лю­дей. Бросая оружие, поднимая руки, размахивая нашими листовками, они десятками и сотнями стали сдаваться в плен. И когда посреди Бойкового поля встретились наши танкисты и казаки, на всей этой обширной холми­стой равнине уже не было гитлеровских солдат, а были только пленные немцы.

Разрозненные группы противника еще бродили среди бурана, то здесь, то там иногда вновь вспыхивала корот­кая перестрелка. В Шендеровке с вершины водокачки меткой пулей снайпера был снят последний немецкий автоматчик. Наши стрелки прочесывали окрестные овра­ги, вылавливая или уничтожая разбежавшихся солдат противника. Утихал бой на Почапинском рубеже.

К утру стихла стрельба. Прекратился буран, сменив­шись морозным безветрием. Над заметенными снегом корсуньскими полями, где 14 суток, не смолкая ни днем, ни ночью, гремела гигантская битва, воцарилась глубо­кая тишина.

Корсунь-Шевченковская битва закончилась.

ДВА ПАМЯТНИКА

22 июня 1953 года датская буржуазная газета «Афтен-бладет» поместила на своих страницах следующее сооб­щение:

«Пиратское знамя снова развевается в Германии. От­крыт памятник эсэсовцам.

Геппинген, понедельник (Ассошиейтед Пресс).

Впервые после окончания последней войны вчера со­стоялось открытие памятника погибшим эсэсовцам - отборным войскам Гитлера, вызывавшим ужас и в годы войны сеявшим смерть и террор в Европе. Открытие па­мятника состоялось в присутствии 2000 бывших эсэсов­цев, в том числе трех генералов.

Над памятником было поднято черное знамя с изо­бражением белого корабля Викингов - эмблемы диви­зии «Викинг». Бывший командир дивизии генерал Гер­берт Гилле присутствовал при этом и заявил в своей ре­чи о лояльности к западнонемецкому правительству и европейской армии».

Мы не знаем больше ничего о подробностях этого фашистского митинга в Геппингеме - небольшом немец­ком городке в американской зоне оккупации Германии, вблизи Штутгарта. Но совершенно очевидно, что сборище двух тысяч эсэсовцев и церемония открытия памятника могли состояться там лишь с разрешения и одобрения американских оккупационных властей. И легко можно представить, что должны были почувствовать мирные геппингенские обыватели, видя, как вольно и весело разгули­вают по улицам их родного городка гитлеровские мо­лодчики, слыша, как один из наиболее зловещих фа­шистских генералов провозглашает речь, безнаказанно прославляя «доблести» кровавых эсэсовских разбойни­ков, глядя, как поднимается над памятником черное пи­ратское знамя «Викинга».

40 лет тому назад на полях Корсунь-Шевченковской битвы это черное знамя сухопутных пиратов Гитлера было втоптано в грязь сапогами советских пехотинцев, гусеницами наших танков, копытами казачьих лошадей. Много лет тому назад черный генерал Герберт Отто Гилле выдвинул требование, чтобы окруженные под Корсунем войска отклонили советский ультиматум, и погубил ты­сячи молодых немцев, а сам бросил на произвол судьбы своих солдат и удрал с поля боя. И вот уже снова на площади маленького немецкого городка открыто разве­вается черное знамя, а генерал и его приспешники гото­вятся снова надеть мундир, на сей раз «европейской армии».

В солнечный осенний день в селе Комаровка Кор­сунь-Шевченковского района был открыт памятник на братской могиле.

На окраине большого колхозного села, там, где под­ходит к нему Бойковое поле, раскинулась небольшая роща многолетних тополей. В тени этих деревьев разме­стились рядом два одинаковых земляных холмика. Под одним из них.лежат похороненные много лет тому на­зад красноармейцы и партизаны, погибшие в годы граж­данской войны. Второй был насыпан в 1944 году - это могила советских воинов, отдавших свою жизнь за Роди­ну в дни Корсунь-Шевченковской битвы.

Сотни колхозников - жителей Комаровки, Шенде­ровки, Хильков - собрались на открытие памятника. Здесь были участники войны - демобилизованные сол­даты и офицеры, бывшие подпольщики и партизаны, от­цы и матери, жены и дети погибших воинов. Когда под звуки оркестра было снято покрывало, наброшенное на статую, толпа замерла, обнажив головы и не сводя глаз с памятника.

В изголовье обеих могил на высоком постаменте стояла  фигура  молодого  солдата в военной шинели.

Начался митинг. Тихие, взволнованные речи звучали над могилами. Добрым теплым словом вспоминает на­род своих защитников, отдавших жизнь за его свободу и счастье. Люди говорили о том, сколько страданий при­нес им враг, о том, как трудились они, залечивая раны своей земли, и какой стала благодаря их умелым рукам эта обожженная огнем, иссеченная металлом земля, в которой спят погибшие бойцы. И все клялись, что они не допустят новой войны, что они хотят лишь одного - мирно жить и трудиться на своей обновленной, возро­жденной земле.

Недавно в Комаровке на могиле павших воинов про­ведена реконструкция. Установлен новый памятный знак. Долговечный. В граните. Скорбящая Родина-мать засты­ла в суровом молчании, олицетворяя вечную печаль и признательность благодарных потомков.

Write a comment

  • Required fields are marked with *.

If you have trouble reading the code, click on the code itself to generate a new random code.
 
 Последние фотографии Леонида Горбенко

   Леонид Горбенко с друзьями в день своего 70-летия
24.12.
2011
Открыт памятникНа старом кладбище увековечен образ первого всенародного губернатора
10.08.
2010
Батяня ушёл из жизниЕго преждевременная кончина стала тяжелой утратой
10.07.
2010
Реабилитирован. Решение суда вступило в законную силу С благодарностью и наилучшими пожеланиями судьям
30.01.
2010
Леонид Горбенко награжден медалью Совета Федерации 70-75% предложений Парламента отправлялись из Совета Федерации на доработку. Сейчас все там единогласно