В.Я. Серобаба, бывший комсорг гвардейского казачьего артиллерийско-минометного полка

ГЛУБОКИЙ РЕЙД

В.Я. Серобаба, бывший комсорг гвардейского казачьего артиллерийско-минометного полка«Сыны Тихого Дона вышли в глубокий рейд дорогами отцов. Во главе колонны начштабдив-12 Рышков, Герой Советского Союза Белый. Я на хвосте. Встречай в Корсунь-Шевченковском. Скоморохов».

Телеграмму такого содержания совершенно неожи­данно я получил весной 1967 года из Новочеркасска. И сразу же в воображении возник ее автор: совсем юный лейтенант артиллерийской батареи. Из тех мальчишек, которые едва успели окончить десятилетку и пошли на войну. Добродушный, остроумный в фронтовом кругу и не в меру горячий на поле боя. Трудно сказать за что - за добродушие, остроты или боевую отвагу, - но все ба­тарейцы его очень уважали и звали просто: Ванюшка.

Мы с Ванюшкой дружили. Не раз, бывало, спорили на заседаниях комсомольского бюро полка. Не раз в пе­рерывах между боями читали друг другу письма от школьных подруг. Не раз во время ночных маршей ста­вили в пару своих дончаков и, чтобы не уснуть в седле, вслух философствовали на тему: какая же будет жизнь, когда прикончим фашистов и вернемся домой.

Как только я начинал дремать, Ванюшка «закруглял философию» и предлагал:

- Махнем на хвост! Проверим, не отстал ли кто...

Мы правили коней на обочину дороги, набирали «аллюр три креста», и дремоту как рукой снимало.

И вот снова, почти через четверть века, читаю в теле­грамме:

«Я на хвосте...»

Значит, не забыл. Значит, и теперь не дает людям дремать! Снова ведет комсомолию - уже новое поколе­ние - путями-дорогами, где качалась в казацких седлах наша юность. На Саурмогилу и Волноваху. На Гуляй-Поле и Каховку. На Знаменку и Корсунь-Шевченковский...

Понимаю, почему он выбрал местом встречи именно Корсунь-Шевченковский. Добрый десяток глубоких рей­дов по тылах врага совершили за войну донцы-казаки. Но этот был особенным. И не потому, что тут создава­лась история, которую потом назвали «Сталинградом на Днепре» и стали изучать во всех военных академиях мира. Для нас. вчерашних школьников, возможно, боль­ше значило то, что шли мы по земле, где когда-то пас ягнят маленький Тарас, где гулял с гайдамаками Ярема Галайда, где знакомые страницы «Кобзаря» оживали зримо и навсегда запечатлевались в сердцах.

Теперь, когда задумываешься над тем, откуда начи­нался рейд на Правобережную Украину, все как будто становится понятным. А тогда было совсем по-другому.

В ноябре 1943 года гвардейский корпус донских ка­заков генерала Селиванова получил приказ сдать пехоте свои позиции под Херсоном, в районе Голая Пристань - Цюрупинск, и отойти в тыл для пополнения и выпол­нения боевого задания. Что это было за задание, никто из нас ничего не знал. До поры до времени все держа­лось в секрете.

Как бы там ни было, а уже на следующий день эскад­роны всадников и сопровождающие их артиллерийско-минометные и танковые подразделения находились да­леко от фронта, на степных дорогах Запорожья. И, ве­роятно, чтобы сбить с толку разведку противника, шли открыто на восток. У всех было праздничное настроение. Еще бы! Двадцать шестую годовщину Октября встретим в тылу!

Где-то под вечер случилось неожиданное: над голо­вами эскадронов загрохотали разрывы зенитных снаря­дов, чистое небо покрылось сизыми клубами дыма. И сразу же тысячи всадников бросились врассыпную - вдоль лесополос, к стогам, в овраги и балки. Потому что не было для кавалерии ничего страшнее, чем враг с неба. Не так людей, как коней поражали бомбы, кото­рые сыпали с воздуха тяжелые «юнкерсы».

На этот раз вместо тревоги - радость. Уже через какой-то десяток минут со всех концов степи неслось тысячеголосое:

- Ура-а-а! Ура-а-а!

И откликнулось эхом где-то за горизонтом.

Выяснилось: в этот день советские войска штурмом взяли столицу Украины - Киев. Наши зенитчики без предупреждения пальнули из всех имеющихся в наличии стволов прямо над головами кавалерийских эскадронов. А те восприняли салют зенитчиков как опасность с воз­духа. Потом по этому поводу было немало шуток.

После короткого отдыха в запорожских степях кор­пус поднялся на марш. Двигались только ночью, минуя города и села, держались подальше от постороннего глаза.

В Приднепровье в то время пошли холодные осенние дожди. Полевые дороги так развезло, что нередко кони грузли по колено, а если уж встанет казак из седла, того и гляди, чтобы сапоги не оставил в грязи. Двадцать но­чей подряд - темень и грязь, темень и грязь. Семьсот тридцать километров темноты и бездорожья. Ночь в ночь. Ночь в ночь. Чтобы потом свершить еще более тя­желое, казалось бы невозможное.

КОРИДОР

В минувшей войне советскую кавалерию использова­ли больше как оперативную подвижную силу. Не раз бывало так: на определенном участке фронта наши пехо­тинцы при поддержке артиллерии и танков пробивали «коридор» во вражеской обороне. Сюда сразу же вводи­лись казачьи дивизии. Совершая обходной маневр, они вырывались глубоко в фашистские тылы и уже долго потом не давали гитлеровцам покоя. Казачья лавина гро­мила вражеские штабы, тыловые резервы, высаживала в воздух склады с боеприпасами. На железнодорожных перегонах пулеметные тачанки донцов огнем встречали эшелоны с Живой силой и техникой фашистов.

Так, думалось, должно было быть и во время Кор­сунь-Шевченковской операции. Но обстоятельства сло­жились по-другому. Откровенно говоря, не совсем удачно.   '

24 января 1944 года перешли в наступление главные силы 2-го Украинского фронта. Гвардейцы-танкисты ге­нерала Ротмистрова стремительным штурмом прорвали оборону врага между станцией Капитановка и селом Тишковка. Форсированным маршем они двинулись на Шполу. А корпус донских казаков в это время с целью маскировки все еще стоял во фронтовом резерве далеко от исходных позиций, несмотря на то, что в соответствии с оперативным планом он должен был действовать вместе с танкистами.

Враг, очевидно, разгадал замысел советского коман­дования. Используя нашу заминку, он уже на следующий день мощным кулаком трех танковых дивизий нанес контрудар от Новомиргорода на Тишковку и одновре­менно силами танковой дивизии СС «Викинг» и двух пе­хотных дивизий - на Капитановку. Пока казачья лави­на спешным маршем подтянулась к линии фронта, фашисты закрыли прорыв. Коридор больше не сущест­вовал.

27 января в районе станции Капитановка создалась чрезвычайно сложная обстановка. В глубоком овраге, на отрогах Большой Выси, сосредоточились конница, артил­лерия, обоз. Конные колонны - в десятки рядов. На лошадях, подводах, станинах орудий - готовые к бою воины. А в небе, над всей массой людей, лошадей, ору­дий,- стальной гул нашей и вражеской авиации. Авиа­эскадрильи фронта получили задание во что бы то ни стало защитить казаков с воздуха и, не щадя сил, вы­полняли этот приказ.

Намечался только один выход из положения: гвар­дейцы-кавалеристы должны были своими силами идти на штурм танкового заслона гитлеровцев и самостоятель­но обеспечить себе прорыв их обороны.

Стало быть, самостоятельно на штурм!

В Донском казачьем корпусе были три кавалерий­ские дивизии. Командовали ими «три брата». Одиннад­цатой - брат-осетин генерал Сланов. Двенадцатой - брат-белорус генерал Григорович. Шестьдесят третьей - брат-украинец генерал Билошниченко.

Говорят, что сначала сам комкор Селиванов назвал генерала Григоровича братом-белорусом. А уже потом с легкой руки комкора казаки стали величать и других своих командиров по национальности. И гордились тем, что среди донцов были герои разных национальностей.

Командир 223-го полка - «запорожский козак» Петрен­ко. Начподив-63 - татарин Ахтямов. Комполка-214 - белорус Данилевич. Его заместитель по политчасти - казах Церихов. Командир пулеметной тачанки Герой Советского Союза - «казак воронежский» Александр Иринин.

И так в каждой дивизии. В каждом полку. Во всех эскадронах и батареях.

Трудно теперь сказать, специально ли политотдел корпуса, его начальник полковник Привалов и политра­ботники дивизий всячески пропагандировали это «брат-белорус», «брат-украинец». Но бойцам очень нравилось. Ведь действительно плечом к плечу с сынами Тихого Дона шли в бой украинцы и белорусы, татары и осетины, грузины и армяне. И все они были готовы отдать друг за друга жизнь.

Штурм обороны гитлеровцев начался в ночь на 28 января. Как только стемнело, брат-украинец повел свои полки на Тишковку. Вперед двинулась разведка, а за ней, оставив «лошадиные силы» в укрытиях по овра­гам и балкам, приступили к выполнению обязанностей пехоты кавалеристы. Героями атаки стали бойцы и сер­жанты эскадрона капитана Зотова. Они незаметно обо­шли головной дозор врага и в предрассветный час выш­ли на околицу села. Успех операции решил один неиз­вестный сержант, которому в Тишковке следовало бы поставить памятник, чтобы и сегодня, и завтра, и через века люди поклонялись его беспримерной храбрости.

Об этом эпизоде впоследствии рассказывал казак Томахин:

«В сумерках через огороды и дворы выскакиваем на улицу. Первым какой-то сержант, я за ним. А перед гла­зами чудовище: прямо на дороге стоит целая колонна фашистских танков. На всех парах, работают моторы, лю­ки открыты... И нигде ни души... Прилегли мы за ограду, присматриваемся... «Спят фрицы,- шепчет мне сержант.- Ей-богу, спят в танках, черт бы их побрал!»

И тут же приказывает мне: «Если что, прикрывай огнем!» - поднялся и махнул прямо к ним. Не успел я опомниться, как слышу: уже орудует автоматом...

Когда на стрельбу сержанта-героя подоспели бойцы 213-го кавполка, восемь фашистских экипажей уже были перебиты, а другие с перепугу открыли бешеный огонь по всем направлениям и стали отходить к центру села.

Казаки сразу же «оседлали» целехонькие трофейные ма­шины. А вот имя героя так и затерялось. Ведь не до славы было тогда людям. Уже в тот день враг трина­дцать раз бросал в наступление на Тишковку полки сво­их танков и мотопехоты, пытаясь во что бы то ни стало вернуть утраченные позиции и закрыть прорыв. Трина­дцать контратак, только в одной из которых подполков­ник Петренко насчитал 70 танков, 30 самоходных орудий, более 20 бронетранспортеров, а вражескую пехоту и пе­ресчитать было трудно. Тринадцать раз он отдавал в тот день приказы командирам эскадронов:

- Зотову: стоять насмерть!

- Мартынову: стоять насмерть!

- Пулеметчикам Беляева: стоять насмерть!

Они с честью выполнили приказ Родины. Стояли до последнего вздоха, но не пропустили врага. Они и сегод­ня там, в Тишковке, в братской могиле: гвардии капитан Зотов, гвардии старший лейтенант Мартынов, прослав­ленный пулеметчик Иван Беляев, десятки других храб­рых бойцов и офицеров и среди них, наверное, тот не­известный сержант, который смело пошел на вражеские танки и восемь подбил один. Ценой своей жизни они сцементировали правое крыло коридора, которым мы потом пошли вперед.

А на левом крыле, под Капитановкой, действовали другие герои. Тут, на господствующих высотах, путь гвардейцам генерала Сланова преградила танковая диви­зия СС «Викинг». Донские казаки еще в предгорье Кав­каза имели дело с этой бронированной стаей эсэсовских головорезов. И вот теперь, перевооруженная «тиграми», она, эта стая, встретилась им на Украине. ?

В то время разрекламированные фашистские «тигры» были новинкой для наших воинов. Ходили слухи, буд­то бы сплав их рурской стали ничто не берет. А тут про­тив «тигров» - обыкновенная кавалерия.

-  Нужны добровольцы-подрывники! - разнеслось из эскадрона в эскадрон, из полка в полк.

Уничтожить вражеские танки на высоте взялся моло­дой лейтенант комсомолец Георгий Елин с группой своих друзей-артиллеристов. Батарейцы нагрузились противо­танковыми минами и гранатами, прихватили запас дис­ков для автоматов и, распрощавшись с товарищами, дви­нулись в темноту ночи.

Эскадроны залегли в овражках и сосредоточенно ждали начала необычного поединка горстки храбрецов со стальными фашистскими гигантами. В тревожном на­пряжении пролетало время. Справа, над Тишковкой, кло­котал бой, там, казалось, горело полнеба, а перед диви­зией Сланова стояла такая тишина, будто впереди не было ни одной живой души.

-  Что случилось? Где же Елин? - волновались бой­цы и командиры. И уже спешили другие добровольцы, чтобы пойти вслед за первыми храбрецами.

Но вдруг над высотой тьму ночи молниями разреза­ли огневые вспышки, один за другим загремели могу­чие взрывы, поднялась стрельба из автоматов, затахкали вражеские пулеметы. Разведчики, которых послал на место боя генерал, доложили: «За пригорками горят два «тигра», другие вражеские машины оставили высоту, отошли в село. Дорога свободна. Елина пока еще не на­шли».

-  Вперед! - прозвучала команда. И эскадроны, пол­ки хлынули на высоты, создавая живую стену левого крыла прорыва.

Утром 29 января степь между Капитановкой и Тиш­ковкой уже напоминала кадры из современного кино­фильма-боевика. В разрыв фронтовой полосы, который равнялся всего двум километрам, потекли казачьи пол­ки «брата-белоруса». Донцы неслись в конном строю с саблями наголо. В проходах между эскадронами мча­лись готовые к бою пулеметные тачанки. На станинах орудий, на подводах с боеприпасами и даже на рундуках полевых кухонь лежали наготове смельчаки с граната­ми, чтобы в любую секунду ринуться на врага. А с пра­вого и левого флангов, с лесополос и оврагов фашисты посылали на казачью лавину мириады трассирующих пуль. Небо над головой будто расцвело необыкновенным фейерверком.

Падали скошенные пулями кони. Падали люди. Под Лебедином гитлеровцы так близко вышли к дороге, что уже доставали минометный дивизион автоматными оче­редями. Но донцы не вступали в бой. У них была другая задача.

- Скорее на Шполу!

- На Ольшану!

- На Бурты!

- Как можно скорее соединиться с войсками 1-го Украинского фронта и не дать гитлеровцам убежать из Корсунь-Шевченковского котла.

ПЕТЛЯ

Пробившись к Шполе, донцы-гвардейцы соединились тут с танкистами генерала Ротмистрова и совместными ударами стали громить врага в его тылах. Темными но­чами конница появлялась там, где фашисты ее меньше всего ждали. Казачьи эскадроны быстро освободили Топильну, Толстую, Надточаевку, завязали бои за Бурты, Вербовку, Ольшану.

Навстречу, с севера, наступали войска 1-го Украинско­го фронта - армия генерала Трофименко. На связь с ней была послана казачья разведка во главе с капитаном Коротченко. Разведчикам нужно было преодолеть не одну линию вражеской обороны, пройти захваченную гитлеровцами территорию. Но казаки перехитрили врага и за ночь уже были в штабе 180-й Киевской краснозна­менной стрелковой дивизии. Оттуда они вернулись с раз­ведчиками-пехотинцами. За выполнение этого задания капитан Коротченко был награжден орденом боевого Красного Знамени. Правительственные награды получи­ли и другие казаки - участники операции. И сразу же пехотинцы и кавалеристы стремительным встречным нас­туплением смяли вражеские позиции и окончательно за­тянули петлю над всей корсунь-шевченковской группи­ровкой гитлеровцев.

Это была большая победа. Воины прославленной 180-й Киевской дивизии Героя Советского Союза гене­рал-лейтенанта Меркулова прислали по этому поводу гвардейцам Селиванова дружеское послание, в котором говорилось:

«Дорогие донцы-казаки, сержанты и офицеры!

Нашими общими усилиями полностью окружена боль­шая группа противника в районе севернее Звенигород­ки- Шполы. На стыке 1-го и 2-го Украинских фронтов встретились наши передовые подразделения. Своим му­жеством и храбростью они пробились через укрепления врага, чтобы пожать друг другу руки. Приятно отметить, что командирами передовых подразделений, которые вышли на соединение, были кавалеры ордена Александ­ра Невского: с нашей стороны капитан Костенко, а с

Вашей - капитан Максимов. Таким образом, фашистам устроили новую западню, которой они больше всего боялись.

Теперь, дорогие донцы, наша общая задача - не дать врагу убежать из этой западни. Общими решительными действиями сожмем кольцо окружения, затянем петлю на шее врага, заставим его сложить оружие. А если от­кажется - уничтожим фашистов до единого.

Наши доблестные воины не раз смотрели смерти в глаза, мужественно ломали сопротивление фашистов и обеспечили им новый Сталинград. Имена рядового Ахмедова, старших лейтенантов Шатилова и Скворцова, Героя Советского Союза капитана Юшманова стали для нас символом побед. Бойцы нашего соединения, которые в очень тяжелых условиях форсировали Днепр и штур­мом взяли Киев, и теперь показывают высокое боевое мастерство, стойкость, выдержку и отвагу. Известие о том, что вы, храбрые казаки-донпы, пробились нам на­встречу и затянули кольцо окружения, вдохновило всех нас на новые подвиги, на усиление сокрушительных уда­ров по врагу.

Дорогие товарищи, сыны воинственного казачьего Дона!

Полный разгром окруженного врага приблизит нашу победу. Бейте его, проклятого, еще сильнее! Как можно скорее освободим от фашистских варваров родную Украину!»

Послание это, понятно, писалось наспех. Но его, пусть несколько нескладные, солдатские слова брали за серд­це. Напечатанное в корпусной газете «Ударная конница» и в тысячах листовок, оно передавалось из рук в руки, придавало силы.

А дополнительные силы, поддержка фронтовых дру­зей казакам были очень нужны. Битва с каждым днем становилась все более жестокой. Окруженный враг пы­тался любой ценой вырваться из кольца, оказывал отча­янное сопротивление и сам переходил в стремительные контратаки. С запада ему на выручку рвались танки фа­шистского генерала Брайта. И не раз приходилось кон­нице розворачиваться фронтом в разных направлениях.

Особенно жестокими были бои за Ольшану. Тут, на территории сахарного завода, гитлеровцы заняли удоб­ные позиции и цеплялись буквально за каждый камень. Почти пятеро суток казаки вместе с пехотинцами и ар­тиллеристами выкуривали их из засад. Более тысячи эсэ­совцев из дивизии «Викинг» и мотобригады «Валония» нашли свою смерть в этом тихом украинском селе.

После Ольшаны казаки Селиванова оседлали дорогу на Городище. Она была очень тяжелой. Непрерывные дожди сменялись ночью метелью; утром снова шел дождь, казалось, беспросветному мраку и холоду никог­да не будет конца.

Один из казачьих офицеров-артиллеристов лейтенант Шляпников так и описывал те дни: «В густое вязкое ме­сиво превратился жирный украинский чернозем. А по этому месиву в орудийных упряжках - кони и люди. Ко­ни не идут - плывут на животах. Батарейцы тоже впряг­лись в шлейки и тянут, тянут орудия в одной упряжке с лошадьми. За день всего метров триста-четыреста впе­ред. Бывает, падают, обессиленные, и тут же в грязи засыпают... кони и люди...»

А вот заметки заместителя начальника корпусной раз­ведки гвардии майора Жука: «Дороги расквасило неимо­верно. Грязь затекает за голенища. Артиллерия и танки отстали. Выручают лошади. Медленно, но упорно про­двигаемся вперед. Хоть черт его маму знает, где теперь этот «перед». Мы уже бились фронтом на запад, на вос­ток, на юг. Теперь наступаем на север. И все - вперед!

Враг пытается перебросить своим окруженным вой­скам боеприпасы и горючее транспортными самолетами. Сегодня и нам подбросил на парашютах две тонны бен­зина и полторы тонны смазочного материала. Как раз вовремя, потому что Селиванов уже собирался перевес­ти на лошадиную тягу и противотанковый артполк. Под­возить горючее просто невозможно».

В таких чрезвычайно тяжелых условиях шли жесто­кие бои за Валяву и Квитки. Навсегда останутся в памя­ти донцов эти два села. Потому что именно здесь было совершено немало подвигов. Много боевых друзей полег­ло тут. А еще и потому, что из этих сел пришла неожи­данная помощь. Сотни жителей Квиток - мужчины и да­же женщины - в критический момент взяли в руки ору­жие и вместе с казаками отражали стремительные атаки гитлеровцев.

Батарея 76-миллиметровых орудий 47-го гвардейского кавполка стояла на холме за околицей Валявы. Старший на огневой позиции лейтенант Сапунов уже совсем было разнервничался: артиллеристы отразили четыре атаки фашистов, снарядов почти не осталось. И как же он об­радовался, когда в овраге появилась в сопровождении двух казаков группа юношей и девушек с лотками за плечами.

Очень пригодились лейтенанту принесенные валявцами снаряды. Потому что уже вскоре на батарею полез­ли фашистские «фердинанды». Завязалась такая пере­стрелка, что все вокруг затянуло дымом, а под ногами, как на сковороде, шипел снег.

В горячке боя Сапунов не сразу заметил, что одно орудие замолкло. Когда бросился туда - все понял: стрелять было некому. Весь расчет погиб. Тогда он сам припал к орудию. С первого же выстрела подбил вра­жескую машину. Другую, которая была уже совсем близ­ко, остановили его друзья. А фашистские бронированные чудовища в сопровождении пехоты все лезли и лезли на батарею.

-  Приготовить гранаты! - приказал лейтенант и вместе со старшими сержантами Костюченко и Филип­повым двинулся навстречу врагу.

Утром все поле было укрыто трупами фашистов и подбитыми «тиграми» и «фердинандами». За подвиг под Валявой гвардии лейтенанту Николаю Андреевичу Сапу­нову присвоено звание Героя Советского Союза.

Только сам герой узнал об этом позже, когда на корсунь-шевченковской земле уже замолкли орудия.

ЛЕДОВОЕ ПОБОИЩЕ

В последние дни битвы за Днепром все больше гит­леровских солдат начинали понимать бесцельность со­противления и нередко сдавались в плен, чтобы сберечь себе жизнь. Рассказывают такой случай: один баварец забрел как-то ночью во двор домика, в котором оста­новился командир корпуса Селиванов А. Г. Когда немец­кого солдата привели в дом, он, увидев генерала, вытя­нулся и крикнул:

Пан, хочу плен... Гитлер капут!

Селиванов был тяжело болен туберкулезом, чувство­вал себя очень плохо. Однако он усмехнулся и добро­душно сказал:

-  Спасибо за сообщение. Пройди, пожалуйста, на кухню, согрейся чаем...

А самому было не до чая: только что получил приказ срочно перебросить корпус в район Новая Буда - Шендеровка и закрыть путь фашистским колоннам, которые, собравшись в один кулак, прорвали оборону нашей пехоты.

Темной ночью казачьи дивизии вышли в новый обход­ной рейд. А фашистьГза это время снова успели захва­тить Шендеровку, Новую Буду, Комаровку. Лишь пол­тора десятка километров теперь отделяли их от Лысян­ки, где на внешнем фронте советские воины в упорных боях сдерживали наступление восьми танковых дивизий гитлеровцев.

Утром 12 февраля конница генералов Григоровича и Сланова в степи под Новой Будой встретила фашистские колонны, которые убегали из окружения, и с ходу навя­зала им бой.

Дивизия брата-украинца Билошниченко, минуя поле боя, двинулась на Комаровку. Все дороги возможного от­ступления врага были вовремя перекрыты эскадронами и батареями донцов.

Создалась довольно сложная обстановка. С севера и востока на остатки окруженных войск Штеммермана усилили натиск наши наступающие армии. Гитлеровцы, в свою очередь, как саранча, полезли на конницу Сели­ванова. А на внешнем фронте, буквально за спиной у донцов, развернулась большая танковая битва.

14 февраля, когда наши пехотинцы и танкисты штур­мом овладели Корсунь-Шевченковским, казачьи дивизии под Новой Будой и Комаровкой отразили девятнадцать стремительных атак фашистов. В этот день 5-й гвардей­ский казачий корпус был награжден орденом боевого Красного Знамени.

Особенно отличился в боях за Новую-Буду 41-й ка­валерийский полк, которым командовал заместитель ко­мандира по политчасти майор Калабердин. Накануне командир был ранен, и Калабердин взял руководство полком на себя.

- Гриша-комиссар - так любовно называли донцы своего умного и храброго политработника. Они всегда видели его «в самом пекле». Там, где труднее всего, где нужна была поддержка и помощь, там всегда появлялся Гриша, и тогда все становилось на свои места.

Выбить врага из Новой Буды казакам сразу не уда­лось: слишком отчаянное сопротивление он оказывал.

К тому же с тыла все подходили и подходили в село новые колонны гитлеровцев.

Майор Калабердин приказал разведчикам старшего лейтенанта Шахова досконально изучить обстановку. Один из разведчиков, рядовой Скрипка, пробрался на южную околицу села и доложил, что там есть слабое место в обороне гитлеровцев - околицу прикрывают лишь 2 вражеских пулемета.

Шахов, как бы между прочим, сказал майору:

- Сейчас бы по коням и внезапно в атаку... Не успе­ют фрицы и опомниться, как сразу же их порубаем.

- Опасно на пулеметы. Но другого выхода нет,- ответил майор.- Шахов понял это как приказ. Он собрал своих развед­чиков в овраге, развернул в шеренгу и подал команду:

-  Сабли к бою! Аллюр три креста!

Казаки с волнением следили, как группа смельчаков на полном ходу ворвалась на южную околицу села и стала направо и налево рубить врагов. В стане гитлеров­цев поднялась неимоверная паника. Воспользовавшись этим, майор Калабердин возглавил два эскадрона и лич­но повел их в атаку с другого фланга. Гитлеровские го­ловорезы бросали пулеметы, орудия и бежали куда гла­за глядят.

-  Нашего комиссара пуля не берет,- с гордостью говорили казаки о Калабердине.

Но случилось так, что именно здесь, в Новой Буде, закончил герой-комиссар свой боевой путь. Опомнив­шись, гитлеровцы стали обстреливать казачьи эскадроны сплошным минометным огнем. Осколок рурской стали достался и на долю Калабердина. Майор был смертель­но ранен. Боевые друзья на руках понесли его к санба­ту. Но на полпути комиссар отдал им последний приказ:

-  Положите меня на землю... Дайте, хлопцы, сиби­ряку спокойно умереть... За Украину.

Казаки с почестями похоронили Григория Михайлови­ча в Ольшане. И поныне он живет тут в названии одной из улиц села.

А через день после смерти Калабердина вблизи Шендеровки, на Бойковом поле и в знаменитой Почапинской балке, разыгрался финал всего Корсунь-Шевченковского побоища. В своем дневнике майор Жук написал о нем:

«16.11.44 г. у фрицев остались Шендеровка, Комаровка, Хильки. Это уже не «котел», а «котелок». Враг, не считаясь с потерями, пытается выйти на юг. А оттуда безуспешно рвется со своими танками генерал Брайт.

Во второй половине дня резко похолодало. Пошел снег, поднялась метель. Фрицам в их мундирах не весе­ло. Почти все закутаны в одеяла, платки и в разное тряпье... Пленные рассказывают, что эсэсовцы в массо­вом порядке расстреливают солдат за пессимистические мысли. Все же у меня сегодня 95 перебежчиков, из них 7 из дивизии «Викинг». Все ошарашены. Ругают своих генералов, которые куда-то исчезают, а их оставляют на произвол судьбы.

17.11.44. Метель не утихает, в 15.00 враг использовал тактику псов-рыцарей: собрал остатки дивизий в Шендеровке и Комаровке, выстроил их клином и двинулся на юго-запад. В результате повторилось ледовое побоище. 63-я кавалерийская дивизия перекрыла фрицам дорогу с юга, а 11-я и 12-я кавалерийские дивизии ударили с се­вера и... капут... Корсунь-Шевченковская операция завер­шилась. Еле успеваем регистрировать пленных...»

* * *

Давно это было. Сорок лет назад. А будто бы вчера. Только нет, все-таки давно. Потому что уже идут рейдом по корсунь-шевченковской земле сыновья и внуки тех донцов, которые тут воевали,- плечистые юноши, стат­ные девчата. Кланяются могилам капитана Зотова, майо­ра Калабердина, бесстрашного пулеметчика Беляева. Потом все отправляются в село Шевченково на поклон Тарасу. И хоть живут они не на Украине, все поют его «Запов1т». А Ванюшка Скоморохов декламирует стихи о том, что на оновленной земле

врага не буде, супостата,

а буде син i буде мати,

i будуть люди на земли

Я всматриваюсь в суровое лицо боевого друга своей юности и вдруг замечаю: его виски тоже покрыла седи­на. А рядом с ним стоят с совсем уже посеребренными головами бывший начштадив-12 полковник Рышков и бывший комбат, гроза «тигров», как его называли каза­ки, Герой Советского Союза, теперь уже подполковник, Белый.

Тогда, в войну, они были такими, как мы с Ванюшкой сейчас. А мы были такими, как их сыновья и внуки, ко­торые идут сегодня дорогами отцов.

Write a comment

  • Required fields are marked with *.

If you have trouble reading the code, click on the code itself to generate a new random code.
 
Владимир Николаевич
Posts: 1
Comment
Командир эскадрона капитан Зотов А. Ф.
Reply #1 on : Tue June 22, 2010, 11:29:16
Я являюсь племянником Зотова А. Ф. по линии мамы. Откликнитесь, пожалуйста, кто воевал с Зотовым А. Ф. или те, кто можем сообщить хоть что-нибудь о Зотове А. Ф.
Тел. в Калининграде 8-4012-533-374.
С уважением, Владимир Николаевич.
 Последние фотографии Леонида Горбенко

   Леонид Горбенко с друзьями в день своего 70-летия
24.12.
2011
Открыт памятникНа старом кладбище увековечен образ первого всенародного губернатора
10.08.
2010
Батяня ушёл из жизниЕго преждевременная кончина стала тяжелой утратой
10.07.
2010
Реабилитирован. Решение суда вступило в законную силу С благодарностью и наилучшими пожеланиями судьям
30.01.
2010
Леонид Горбенко награжден медалью Совета Федерации 70-75% предложений Парламента отправлялись из Совета Федерации на доработку. Сейчас все там единогласно