Детство, юность, семья
Дом, где ты родился и рос...

Каждый из нас хранит в сердце тот уголок, где появился на свет, где все было впервые. Для меня это - село Шендеровка Черкасской области на Украине. Привольный край с богатой историей, детские впечатления о его самобытном народном укладе по сей день живы в памяти.
Прошло уже немало лет, но я отчетливо помню картинки из детства, в том числе и военных лет. Помню С сестройкак хорошее, так и плохое. Но первого было больше, потому что жили рядом с нами замечательные добрые люди. Именно добрые, так всегда у нас говорили, когда хотели дать кому-то высшую оценку. И счастлив, что вырос среди этих людей. Я их люблю и помню, как люблю и помню свой родной украинский язык, который остался для меня родным, хотя вторым родным языком для меня давно уже стал русский...
Лучшая школа жизни - жизнь...
Мой дед по материнской линии был бригадиром гончаров. Их артель делала горшки, тарелки, крынки, игрушки из голубой глины. Каждое воскресенье их возили, зимой на санках, летом на тележке, за десять километров на базар. Я тоже вместе со взрослыми проделывал этот путь туда и обратно на своих двоих. Помощник из меня был еще не ахти какой, я думаю дед брал меня, чтобы порадовать. Не зря же он не заставлял все время сидеть рядом, а разрешал гулять по базару. Чего только не было на украинской ярмарке в те времена - лошадиная сбруя, деревянная и глиняная посуда, украшения разные, игрушки, конфеты, никогда не забуду их вкус, длинные, сантиметров по тридцать, трехцветные, раки, мед, молоко, сливки, тут же корова, семечки, огурцы... Все предметы обихода сделаны народными мастерами, все неповторимые. Теперь не увидишь ремесел, мастерства этого, торгуют привозным, перекупленным, безликим, по базару ходить неинтересно. Помню, как мне хотелось самому что-нибудь смастерить из глины, пробовал, но ноги до гончарного круга не доставали, силенок не хватало. Гончары люди сильные, физически крепкие.
Для мальчишки в деревне много интересного, и я, пока был еще непригоден по малолетству в хозяйстве, гулял по селу. Везде люди заняты своим делом, везде свои разговоры. Из гончарной я шел в сапожную мастерскую - смотрел, как делают обувь, в МТС - как ремонтируют технику, потом отправлялся в кузницу - огонь, раскаленное железо, стук молотов... Но особенно мне нравилось в столярке. Там работал дед Юрко. Хата у него просторная, дверь широкая, солнца много, непередаваемый запах дерева. Борода у деда такая седая, большая... Мы с ним хорошо ладили, он мне разрешал выстругивать себе сабли. Занимаемся, бывало, каждый своим делом, помалкиваем. Там я получил и один из первых жизненных уроков, который помню и сейчас. Столярка была рядом с магазином, и туда часто заходили мужики посидеть на бревнах, покурить. Как-то приходят, дед мастерит, я сижу на верстаке строгаю, и кто-то стал поучать: и то не так, и это, а вот тут надо бы так сделать. Дед Юрко слушал-слушал и говорит:
- Покурили?
- Покурили.
Ну, и идите своей дорогой. Не мешайте.
А мне сказал: «Леня, вот они сами ничего не умеют делать, а учат». Часто потом я замечал, что учат, критикуют те, кто сам не способен сделать что-то путное.

Дети войны

- Я очень хотел быть сильным, волевым, тогда многие из молодежи стремились к этому, в ходу были такие выражения: вырабатывать характер, закалять волю. Я постоянно занимался на перекладине, сам смастерил штанги - на ось от телеги прикрепил камни и тренировался. Занимался и боксом, сделал из мешка и песка боксерскую грушу, надевал солдатские перчатки и колотил пока не наступили холода, и песок в моей «груше» не замерз. Моя учительница украинского языка Мария Игнатьевна заметила и поняла мое стремление и дала такой совет: «Леня, если хочешь быть большим человеком, большой силы воли, научись во всем себе отказывать».Я запомнил это на всю жизнь. И следовал этому правилу - в тридцать лет бросил курить, могу совсем не выпивать. С любой вредной привычкой можно справиться - мало ли что хочется, не надо себе потакать. А другая учительница рассказывала маме, я слышал, как боялась грозы и не могла от страха уснуть, а потом сказала себе: «Чему быть, того не миновать» и заснула. Я вспоминал это потом в море в трудных ситуациях, успокаивал себя : если суждено утонуть, не сгоришь.
А закалку давала сама жизнь - была такая бедность, такая нищета... Я нигде потом такого не видел. Беспощадно у нас война прошла. У нас был эпицентр Корсунь-Шевченковской битвы, село сгорело почти дотла. Помню мы убегали от бомбежек - снаряды, пожарища, трупы. Наша семья жила в центре села - пока добежишь до оврагов, десять раз с жизнью простишься. А там тоже - одна бомба - и всех похоронит. Прятались и в погребах, набивались вплотную, помню, как комья земли сыпались, сыпались... Во время оккупации жили в постоянном страхе, все знали, что расстреливали коммунистов, комсомольцев, евреев, учителей.
- С нашей стороны в битве участвовали 330 тысяч бойцов. Впоследствии советская и немецкая стороны давали сведения, что и с той. и с другой стороны в сражениях принимали участие миллионные армии. Это был один из самых кровопролитных боев за освобождение Украины. По советским данным потери противника превышают 100 тысяч человек, с нашей стороны по последним данным- страшная цифра - погибли 775 тысяч бойцов! Я изучал документы по Корсунь-Шевченковской битве в архивах, когда вникаешь во все детали, видишь как наяву ее масштаб и трагизм. Бои продолжались 55 дней - с 24 декабря 1943 года по 17 февраля 1944-ого. Зима была больше похожа на гнилую оттепель - непролазная грязь, немецкая пропаганда кричала, что их солдаты черпают воду из Днепра. Действительно, Днепр был в их руках. Маршал Конев пишет, что реку Теплую не отдали, танкисты стояли насмерть, иногда фашисты прорывались, шли по трупам, вода в реке становилась красной от крови. Но приказ был - только вперед, на вытеснение врага из наших пределов. Мне запомнился эпизод из воспоминаний Конева: маршал идет в блиндаж, часовой у входа говорит: «Товарищ генерал, разрешите обратиться - куда теперь пойдем?»
- Тебе одному скажу. Только вперед! - отвечает.
И шли. С боями, с потерями. Мы жили в тех местах в то время...
Трудно было и после войны. Из нашего села многие не вернулись с фронта, работали в основном женщины, деды, подростки.
Мы жили так же, как и вся страна в те годы. Не обошла стороной и другая беда - в 1946 году по доносу забрали в НКВД отца. Дали 10 лет за «призывы к саботажу». 
 

Без отца

Каждое лето я пас коров, меня нанимали. Было больше двухсот коров, и все норовят разбрестись в разные стороны. Возвращаться в село, их же надо пересчитать. Считал десятками. Надо мной подсмеивались взрослые: «А ну-ка, Леня, посчитай!»
Кроме этого было 60 соток огорода. Посадить, прополоть, полить, окучить картошку... Работали постоянно. Любимой была работа, когда подрос - это колоть дрова. Целый день мог колоть, потом уложу в поленницу, и душа спокойна.

Следующая глава  >>>

 

Write a comment

  • Required fields are marked with *.

If you have trouble reading the code, click on the code itself to generate a new random code.
 
 Последние фотографии Леонида Горбенко

   Леонид Горбенко с друзьями в день своего 70-летия
24.12.
2011
Открыт памятникНа старом кладбище увековечен образ первого всенародного губернатора
10.08.
2010
Батяня ушёл из жизниЕго преждевременная кончина стала тяжелой утратой
10.07.
2010
Реабилитирован. Решение суда вступило в законную силу С благодарностью и наилучшими пожеланиями судьям
30.01.
2010
Леонид Горбенко награжден медалью Совета Федерации 70-75% предложений Парламента отправлялись из Совета Федерации на доработку. Сейчас все там единогласно